Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

Пожар в Переделкине и день рождения Алеся

Только что узнала, что в Переделкине в последний день лета сгорела дача, на которой мы жили когда-то в прошлой жизни с Алесем. После нас там недолго прожил Леонид Лиходеев. Через стенку в том же строении была дача Анатолия Наумовича Рыбакова, последние годы на ней жила Наталья Иванова, сохраняя его архив, библиотеку, мемориальный кабинет.
.
Детки на бывшей нашей даче развели костерок на кухне, пожар перекинулся на соседнее владение. Сгорело все.

Годы назад сгорела стоявшая как раз напротив дача Юрия Левитанского. Перед этим, уже после ухода Алеся, зимой 1994-го, горела сторожка через дачу, мы бегали с дочкой помогать тушить, потом носили какие-то теплые вещи погорельцам. Тогда там в гостях был Евгений Сабуров, ставший той весною вице-премьером крымского правительства.

Огонь выжрал и эту часть моей жизни. Но она все равно останется в моей памяти, пока я буду жива. И это ничто не может изменить.
Одна из последних картинок - Алесь и Булат сидят на ступеньках деревянного неказистого крыльца и долго разговаривают. Обо всем. Видно, как им хорошо. Они время от времени призывают меня заканчивать трудиться. Я вожусь в палисаднике, все время посматривая на них, не рискуя, вымазанная, пройти мимо них в дом помыться. А им и невдомек причина моего усердия.

Сегодня официальный день рождения Алеся. На самом деле он родился 3 августа.

(no subject)

Было время "красных пиджаков", теперь наступило время "красных "бентли". "Красные пиджаки" мы пережили, шутя и насмешничая, а вот в случае с "бентли" с шутками как-то все никак не получается, все как-то всерьез, куда ни поглядишь, где ни послушаешь - только про "бентли" и толкуют.
Написала про "красные пиджаки", и в памяти всплыло, как увидела их в большом количестве сразу в одном неожиданном месте.
Был сентябрь 1994 года. Я ехала в Переделкино на дачу Ивановых: Вячеслав Всеволодович Иванов согласился дать интервью для фильма, который снимало Российское телевидение к годовщине смерти Алеся. Я вышла на станции и решила зайти в церковь,в которой мы бывали часто с Алесем, где в январе заказывала сорокоуст, - поставить свечу. У ворот патриарших покоев увидела огромное количество роскошных по тем временам машин и скопление мужского народу, многие из которых были в тех самых красных, малиновых пиджаках, а кто-то в черных рубашках. Увиденное со святым местом плохо сочеталось и меня при всем моем тогдашнем равнодушии все-таки удивило. Пока поднималась по дороге, все думала - для приема гостей в таком ведомстве - гости уж очень странноватые,никого другого, похожего, предположим, на их хозяев, не было видно,- а ничего другого на ум больше не пришло. Иду дальше, в узком проулочке (тогда старые домики перед храмом Преображения еще не были снесены), было неожиданно пусто, а за поворотом обнаружилась вдруг одна, тоже странная,сидящая, согбенная до земли нищенка, бубнившая о подаянии(я даже обернулась, чтобы понять, что же в ней мне показалось странным, и увидела, что она тоже, извернувши закутанную голову от асфальта, провожает меня цепким взглядом из-под очков). И перед церковью не было никого народу. У храмового крыльца стояла крышка от гроба, венки и фотография усопшего, его имя, отчество, фамилия и годы жизни мне ничего не говорили. Я вошла в храм, справа перед Каноном стоял открытый гроб и рядом с ним два огромных парня. И больше никого. Они развернулись, уставились на меня, что-то меня остановило на мгновение, но потом я все-таки свернула налево в церковную лавочку, купила у старосты свечи, вернулась, стараясь не смотреть на покойника, поставила их на Канон, чувствуя спиной взгляды двух единственно находящихся в темной церкви мужчин. И вышла на пустое залитое пронзительным осенним солнцем пространство. Пока шла к даче привычным путем - через кладбище, могилы Пастернака, Чуковского, потом мимо "Неясной Поляны" (теперь ее бурно застраивают), - все вспоминала толпу красных пиджаков, отсутствие родных и близких у гроба, народу у церкви, необычную нищенку, пришибленно-тихого церковного старосту. Вспомнила, как он был строг и грозен, когда я обращалась к нему в январе. Сегодня его было просто не узнать. Все это никак не увязывалось в одну осмысленную картину, все было, как говорят, как во сне - пустынно, солнечно,непонятно-тревожно и необъяснимо.
Спустя несколько дней мне попался номер всезнающего "Московского комсомольца", на первой странице которого сообщалось, что такого-то числа хоронили солнцевского авторитета (клички которого тогда не знали разве что младенцы, а теперь вот пишу и не могу вспомнить. Потом вспомнилось - Сильвестр), он был взорван в машине на Тверской улице, отпевание проходило в Переделкинской церкви.