Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

"Чернобыльская молитва". Светлана Алексиевич - Сегодня 30 лет со дня Чернобыльской катастрофы




Светлана Алексиевич. "Чернобыльская молитва", фрагмент



"Можно ли об этом говорить? Называть словами... Бывают тайны... Я до сих

пор не понимаю,  что это было. До самого последнего нашего месяца... Он звал
меня ночью... У него были желания. Любил сильнее, чем  раньше... Днем, когда
я смотрела на него, не верила  в то, что происходило ночью... Мы не хотели с
ним расставаться...  Я его  ласкала, гладила. В те минуты я вспоминала самое
радостное... Счастливое... Как он приехал с Камчатки с бородой, отрастил там
бороду. Мой день  рождения в парке на скамейке... "Женись на мне..." Надо ли
говорить? Можно ли? Я  сама к нему шла, как идет мужчина  к женщине... Что я
могла ему дать, кроме лекарств? Какую надежду? Он  так не хотел умирать... У
него  была вера, что моя  любовь нас спасет. Такая любовь! Только маме своей
ничего  не рассказывала, она бы меня не поняла. Осудила. Прокляла. Это же не
обычный  рак, которого тоже все  боятся,  а чернобыльский, он еще  страшнее.
Врачи мне объяснили: порази метастазы внутри организм, он быстро бы  умер, а
они  поползли верхом...  По телу... По лицу... Что-то черное на нем наросло.
Куда-то  подевался подбородок, исчезла шея, язык вывалился  наружу. Лопались
сосуды,  начиналось кровотечение.  "Ой, - кричу, - опять кровь". С шеи, со
щек, с ушей... Во все стороны...  Несу холодную  воду, кладу примочки  - не
спасают.  Что-то  жуткое.  Вся   подушка  зальется...  Тазик  подставлю,  из
ванной... Струйки ударяются... Как в подойник... Этот звук... Такой мирный и
деревенский... Я его и  сейчас по ночам слышу... Пока он в сознании, хлопает
в ладоши -- это у  нас  условный  знак: зови! Вызывай "скорую". Он не  хотел
умирать... Ему сорок пять лет... Звоню на станцию "скорой помощи", а они уже
нас знают, ехать не хотят: "Мы  ничем не можем помочь вашему мужу". Ну, хотя
бы укол!  Наркотик. Сама  уколю, научилась, а укол -  синяком под кожей, не
расходится.  Один  раз  дозвалась,   прибыла  "скорая"...  Молодой   врач...
Приблизился к нему и тут же назад пятится-пятится: "Скажите, а он случайно у
вас не чернобыльский? Не  из тех, кто побывал там?" Я отвечаю: "Да". И он, я
не  преувеличиваю,  вскрикнул:  "Миленькая моя,  скорей  бы  это  кончилось!
Скорей!  Я видел, как  умирают  чернобыльцы". А  мой же в  сознании,  он это
слышит... Хорошо еще, что не знает, не догадывается:  он уже  один из  своей
бригады  остался... Последний...  В  другой  раз  медсестру  из  поликлиники
прислали, так она в коридоре постояла, даже в  квартиру не зашла: "Ой,  я не
могу!" А я могу? Я все могу!! Что мне придумать? Где спасение? Он  кричит...
Ему больно... Весь день кричит... Тогда я нашла  выход: вливала в него через
шприц  бутылку водки.  Отключится.  Забудется.  Не  сама  догадалась, другие
женщины подсказали... С  такой  же  бедой... Придет  его  мама:  "Почему  ты
отпустила его  в Чернобыль? Как ты могла?" А мне и в  голову тогда  не могло
прийти,  что  надо было  не отпустить, а  ему,  наверное, - что  он  мог не
поехать.  Это же было  другое время, как  военное. И мы  были тогда  другие.
Как-то  я у него  спросила: "А сейчас не жалеешь,  что туда поехал?" Головой
крутит - нет. В тетрадочке пишет: "Умру, продашь машину, запасные колеса, а
за Толика (это его брат) замуж не выходи". Толику я нравилась...
     Я  знаю тайны...  Сижу возле него... Он спит... У него еще был красивый
волос... Я взяла и тихонько отрезала прядь... Открыл глаза, посмотрел, что у
меня  в  руках,  улыбнулся.  У  меня  остались  его  часы,  военный билет  и
чернобыльская  медаль... (После молчания.)  Ах, какая  я была  счастливая! В
роддоме, помню, днями сижу у окошка,  его жду, выглядываю. Ничего  толком не
понимала:  что  со мной,  где я?  Мне  бы на  него  посмотреть...  Не  могла
наглядеться, как чувствовала, что это должно скоро кончиться. Утром кормлю и
любуюсь, как  он  ест. Как  он  бреется. Как  идет  по улице. Я  -  хороший
библиотекарь,  но  я не понимаю,  как это можно  страстно  любить работу.  Я
любила только его. Одного. И я не могу без него. Я кричу ночами... В подушку
кричу, чтобы дети не услышали...
     Ни на минуту не  представляла, что мы  расстанемся... Что... Уже знала,
но  не представляла.... Моя мама... Его брат... Они  меня готовят, намекают,
что врачи, мол, советуют, дают направление, одним словом,  под Минском, есть
специальная больница, где раньше умирали вот такие  обреченные... Афганцы...
Без рук,  без ног... А теперь туда чернобыльцев везут. Уговаривают:  там ему
будет  лучше,  врачи всегда  рядом. Не хотела, я слышать об этом не  хотела.
Тогда они его убедили, и он начал меня умолять: "Отвези туда. Не мучайся". А
я то бюллетень прошу, то на работе отпуск за свой счет выпрашиваю. По закону
бюллетень  дают только для ухода  за больным ребенком, а отпуск за свой счет
не больше месяца. Но он всю нашу тетрадку  исписал. Взял с меня слово, что я
его  туда  отвезу.  Я  поехала  на машине  с его  братом.  На  краю деревни,
называлась   она   Гребенка,   стоял   большой   деревянный   дом,   колодец
развалившийся. Туалет на улице. Старушки какие-то в черном... Богомольные...
Даже из машины не двинулась. Не поднялась. Ночью целую его: "Как ты мог меня
об этом  просить? Никогда этого не будет! Никогда этого не будет! Никогда!!"
Я его всего целовала...
     Самые  страшные  последние  недели...   Полчаса  писали  в  поллитровую
баночку. Глаз  не поднимает. Ему стыдно. "Ну, как ты можешь так думать?!" -
целую  его. В последний  день случилась такая минута: он открыл глаза,  сел,
улыбнулся и сказал: "Валюшка!.." Я онемела от счастья... От его голоса...
     С работы  позвонили: "Мы красную  грамоту принесем".  Спрашиваю у него:
"Хотят твои ребята прийти.  Грамоту вручат". Головой крутит: нет-нет! Но они
приехали... Деньги какие-то принесли, грамоту в  красной папке с фотографией
Ленина. Взяла ее и думаю: "За что же он умирает? В газетах пишут, что это не
только  Чернобыль,  а  коммунизм  взорвался. Советская  жизнь  кончилась.  А
профиль на красной папке тот же..." Хотели ребята ему какие-то слова хорошие
сказать, но  он накрылся одеялом,  только волосы торчали. Постояли над ним и
ушли. Уже боялся людей... Одну меня не  боялся. Но умирает человек один... Я
его  звала  а  он  уже глаза не  открывал.  Только  дышал...Когда  хоронили,
прикрыла ему лицо двумя  носовыми  платочками. Если  кто просил  показать, я
открывала... Одна женщина упала...  А  когда-то она его любила,  я его к ней
ревновала.  "Дай последний раз посмотрю". - "Смотри". Я не рассказала, что,
когда он умер, никто  не мог к  нему  подойти, все  боялись. А родственникам
самим нельзя мыть, одевать. По  нашим славянским обычаям.  Привезли из морга
двух санитаров,  они  попросили  водки: "Мы видели,  - признались, --  все:
разбитых,  порезанных,  трупы  детей  после  пожара... Но  такое  впервые...
(Затихает.)  Он   умер   и  лежал  горячий-горячий.   К  нему  нельзя   было
притронуться...  Я  остановила  в доме часы... Семь  утра... И часы  наши по
сегодняшний день стоят, не заводятся...  Мастера вызывала, он руками развел:
"Тут не механика и не физика, а метафизика"... 

Валентина Тимофеевна Апанасевич,


     жена ликвидатора"



Читать полностью "Чернобыльскую молитву" Светланы Алексиевич можно ЗДЕСЬ.

ФОТО: Фото Vasily Fedosenko | Reuters







А.С.Пушкин. Сцена из Фауста. - Читает Иннокентий Смоктуновский




СЦЕНА ИЗ ФАУСТА

БЕРЕГ МОРЯ. ФАУСТ И МЕФИСТОФЕЛЬ.

Фауст

Мне скучно, бес.

Мефистофель

Что делать, Фауст?
Таков вам положен предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит, кто утратил веру;
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет —
И всех вас гроб, зевая, ждет.
Зевай и ты.

Фауст

Сухая шутка!
Найди мне способ как-нибудь
Рассеяться.

Мефистофель

Доволен будь
Ты доказательством рассудка.

108

В своем альбоме запиши:
Fastidium est quies — скука
Отдохновение души.
Я психолог... о вот наука!..
Скажи, когда ты не скучал?
Подумай, поищи. Тогда ли,
Как над Виргилием дремал,
А розги ум твой возбуждали?
Тогда ль, как розами венчал
Ты благосклонных дев веселья
И в буйстве шумном посвящал
Им пыл вечернего похмелья?
Тогда ль, как погрузился ты
В великодушные мечты,
В пучину темную науки?
Но — помнится — тогда со скуки,
Как арлекина, из огня
Ты вызвал наконец меня.
Я мелким бесом извивался,
Развеселить тебя старался,
Возил и к ведьмам и к духам,
И что же? всё по пустякам.
Желал ты славы — и добился, —
Хотел влюбиться — и влюбился.
Ты с жизни взял возможну дань,
А был ли счастлив?

Фауст

Перестань,
Не растравляй мне язвы тайной.
В глубоком знанье жизни нет —
Я проклял знаний ложный свет,
А слава... луч ее случайный
Неуловим. Мирская честь
Бессмысленна, как сон... Но есть
Прямое благо: сочетанье
Двух душ...

Collapse )

Премия "НОС": Екатерина Марголис - победитель читательского голосования сезона 2015 года


В читательском голосовании премии
"НОС" сезона 2015 года победила книга Екатерины Марголис
"Следы на воде".




Об авторе:

Екатерина Марголис родилась в 1973 году в Москве. Изучала лингвистику и семиотику в Российском государственном гуманитарном университете. Стажировалась в университетах Италии (Падуя) и Австралии (Мельбурн). Училась понимать и разгадывать тексты.
Художник, график, книжный иллюстратор и дизайнер, Марголис делает офорты, рисует акварели, работает с цифровой печатью. Она демонстрирует нам, как впечатление от окружающей действительности превращается в слова, строчки и буквы. Показывает человека в словах и останавливает мгновение.
Автор станковых работ и инсталляций. Участник персональных и коллективных выставок в Италии, России и США. Автор статей и эссе о литературе и культуре, переводчик. Член Concilio Europeo dell’Arte. Преподает в Scuola Internazionale di Grafica. Живет и работает в Венеции. Является куратором выставок творчества тяжелобольных детей. Сотрудничает с фондом «Подари жизнь», который занимается проблемой детской онкологии.

Collapse )

Сергей Гандлевский и Максим Осипов - Благотворительный вечер в пользу Тарусской больницы


2 декабря в Овальном зале Библиотеки иностранной литературы Сергей Гандлевский и Максим Осипов проводят благотворительный вечер в пользу Тарусской больницы.
Вечер организован в рамках Клуба друзей Тарусской больницы, проект Тарусские вечера.
Сергей Гандлевский будет читать  стихи, а Максим Осипов, прозаик, драматург и главный врач Тарусской больницы, представит новую пьесу — литературный моноспектакль «Риголетто» (трагедия вежливости) .
Все собранные средства будут направлены на нужды  Тарусской больницы.
Начало в 19.30.
Билеты в продаже. Заказ билетов по тел. 8-916-931-89-78.
Адрес: Николоямская, дом 6.
Цель Общества Помощи Тарусской  Больнице — превращение Тарусской больницы в хорошо укомплектованный и оборудованный центр медицинской помощи населению Тарусы, имеющий хорошие связи со специализированными больницами Калуги и Москвы. При этом больница должна быть в состоянии оказать квалифицированную медицинскую помощь в подавляющем большинстве случаев.

ИСТОЧНИК: сайт Русского ПЕН-центра

Аресты, прослушки... Что далее? Власть боится и делает ошибки?

Сообщения о прослушке разговоров Бориса Немцова, к сожалению, не удивили.
Общество уже это проходило и получило прививку к подобным формам проявления пристально-заботливого внимания власти к населению. Думаю, что и опытный Борис Немцов не забывал о лакейском пристрастии некоторых заглядывать в письма, окна, столы и телефоны.
Надеюсь, что он не разочаровал в своих стилистических построениях любопытных. Ну уж рейтинг красивого молодого мужчины точно резко устремился ввысь.

Нас в очередной раз пригласили к замочной скважине в лакейской. Что последует дальше? Бесноватые на ТВ, аресты, карательная судебная медицина, высылка из страны, лишение гражданства?.. Как в брежневские застои?

Власть, видимо, боится и делает ошибки.
А может быть, это и хорошо?

Егор Молданов. Год спустя

Мы с Сережей Кубриным хотели сегодня вспомнить о Егоре Молданове.

Мне очень трудно писать. Прошел год, но не отпустило. Мальчик, внезапно появившийся в моей жизни 21 мая, не доожил до 21 декабря. Ему был 21 год. Это был очень яркий человек. Я один раз слышала его голос по телефону, а потом была бешеная переписка. как в аське. Все это время он был в больнице - в Тынде, потом в других. И был на связи с миром через комп, который был подарен ему на "Дебюте", Егор был отмечен специальной премией. Он приезжал тогда в Москву, но так случилось. что я не была в тот год на вручении: мы с Андреем Дмитриевым уезжали в Оренбург - там собирались приволжские молодые писатели. Потом Егор попал в автокатастрофу - переломы, операция, потом ему отрезали ногу, потом убили приемного отца. За это время он написал массу статей, его знало ЖЖ, он вошел в лонг-лист "Большой книги", вышла его книга, многочисленные интервью, которые он брал у людей из разных городов (последнее вышло 31 декабря под Новый год), рассказы о том, как мальчик десяти лет из онкологического отделения любил девочку из хирургии. А она любила другого.

А потом он умер. Заснул.

Я храню его письма от первого - 21 мая 2009 года - до последних записей 20 декабря, которые он делал уже вслепую, неверной рукой, уплывая. Когда-нибудь смогу рассказать о нем спокойно, но пока не получается, решила дать строки из его писем за эти полгода, не правя в них ни запятой, ни буквы. Таких испытаний хватило бы на сотню судеб. Егору это досталось одному. На полгода.

Уважаемая Ирина Юрьевна! Обращается к вам молодой писатель Егор Молданов. Мне посоветовал к вам обратиться А.М.Курчаткин,

Мне всего 21 год, у меня еще все впереди, хочется в это верить.

И.Ю. Я как малый ребенок радуюсь каждому вашему письмо, очень хочу надеяться, что я вам не надоедаю и не отрываю от работы.

Отец знает главное, что я его люблю, я не стесняюсь ему это говорить! Еще мы любим с ним вечернее чаепитие, это было до больницы, думаю и после - это останется между нами. Я его действительно люблю, иногда мне кажется что я никого так не смогу любить, как его.

Здравствуйте, И.Ю. Наступает мертвый сезон. Это период с половины пятницы до половины понедельника. Давно заметил, никто не напишет, не позвонит, в больнице также становится тихо и одиноко. Больные, которые могут - уходят на выходные домой, к друзьям, которые не могут - остаются и печально смотрят на тех, кто уходит.

так неожиданно было получить от вас открытку. Вы же написали, что будете на даче, и я внутренне успокоился до понедельника, поэтому так было приятно ее получить. Сегодня 31 мая. Ровно восемь лет назад я вошел в семью своего отца, официально документы на опекунство он оформил 1 октября. Он пустил нас с Лехой в свою семью. сказал - это ваш испытательный срок, если за лето не переругаетесь, тогда буду оформлять документы. Мы не переругались. Отец также написал письмо. Мы с ним оба как птицы с подбитыми крыльями...
Плакать хочется, я не мог на похоронах, только сейчас хочу, очень хочу. Наверное, он там слышит меня, я иногда с ним разговариваю. Извините, что навожу на вас тоску. Но мне надо было это высказать

Не уходите, я хочу вам письмо написать, но мне нужно минут пятнадцать. Вы сможете подождать?

И.Ю. То, что я напишу - это эмоции, но мне их необходимо выплеснуть иначе у
меня будет инфаркт. Отец сегодня привез фильм, который я его очень просил
найти. Это "Закон противоположностей" итальянского режиссера Рики
Тоньяцци. Год назад, когда я был в больнице у Влада, я вместе с ним смотрел
этот фильм, и он нас двоих потряс. История двух братьев-музыкантов. Это словно
о нас сняли. Мы не музыканты, но мы братья, мы были больше чем просто братья.
Понимаете! И вот я этот фильм сейчас посмотрел и такое нахлынуло, такая бездна
отчаяния. Мне так тяжело без Влада, порой мне, кажется, что я медленно схожу с
ума без него. Когда его не стало, мне казалось, что вместе с Владом закопали и
меня.
Мне не надо сочувствия, просто прочтите и вы почувствуетt всю глубину той
боли, которая скопилась во мне. Я ни с кем об этом не говорил, мне надо было
это сказать. Отец пришел, я еле успел смазать с лица слезы. И я ему сказал,
что люблю, люблю так, что боюсь своей любви.

Сейчас я уже отошел. Я оживаю. Словно прошел рясной дождь после длительной
засухи, выглянуло солнце, все вокруг чирикает и хочется жить. Впервые за
полгода я захотел жить, очень захотел. Я выздоравливаю. Не физически,
морально.

Спасибо, что прочитали и поняли. Я бываю слаб, но я выхожу из той тьмы, в которой пребывала моя душа. Если я так страдаю, то могу только себе представить, как страдает мой отец. За десять лет похоронить двух любимых сыновей. У меня есть отец, есть Марк, у меня оказывается очень много чего есть, я просто замкнулся в себе и не хотел этого видеть. Есть вы, есть жизнь. Я возвращаюсь к жизни, я, правда, хочу жить. Спасибо!

Все будет так, как вы говорите! Я в это верю и придет время и мы с вами встретимся и я подарю вам красивый букет цветов.

Извините за то, что пропал, решил дать вам отдохнуть от себя, а если серьезно. Вчера были очень болезненные процедуры, потом в меня влили столько морфического, что я постоянно спал, спал и еще раз спал. За то сегодня, чувствую себя просто превосходно, исчезли головные боли, которые периодически доставали. Уже третий день веду в ЖЖ спор с Карасевым по поводу Маканина. такой оголтелой ненависти к писателю не видел, такое чувство, что дай Карасеву автомат, он бы Маканина пристрелил бы. Такие люди как Карасев пугают, чувство, что они больны Чечней и только признают свою правду. Я отправил пьесу "Неспящие скелеты" на фестиваль "Любимовка". Посмотрим, что из этого получится. Как вы? Егорка

У меня стал неметь указательный палец на ноги и он стал чернеть. Это признак заражение. Лица врачей мрачнее тучи. Чувствую, что они мне на днях скажут, что палец надо ампутировать. А если придется ампутировать больше. Вот такие дела. Почему-то очень грустно, что даже плакать хочется.

И.Ю., здравствуйте! Как вы, где вы, переживаю. 12 меня оперируют. У меня пошли осложнения, придется пожертвовать стопой, так что протеза мне не избежать, лишь бы не отрезали больше. Я спокоен, очень только одиноко. Завтра приедет отец и будет возле меня. Хочу домой, устал. От всего устал. Егор

И.Ю., здравствуйте! Все я полностью оклемался от операции. Завтра меня переведут в общую палату. Первый день был весь в панике и отчаянии, но сегодня с утра, я как свежевымытый огурчик. Даже дед Трофим меня похвалил. Сопли вытер. Все, что не делается, делается к лучшему. Главное, что жизнь продолжается во всем своем многообразии. Ваш Егор

Час назад умер дед Трофим. Я еще не осознал, что его уже нет. Господи! Как же ты жесток. Четыре месяца в больнице, три сложнейших операции, последняя, которая окончилась ампутацией, и всегда меня поддерживал 80-ми десятилетний старик. Он жутко храпел по ночам, я спал в наушниках, включал попсу, что-то писал, и храп его могучего горла доносился до меня. И мне хотелось деда за это убить, потому что за четыре месяца у меня выработалась из-за его храпа бессоница. Но когда утром, он с особой душевной теплотой спрашивал меня: "Сынок, как тебе спалось, я не мешал тебе?", у меня ни разу не поворачивался язык сказать деду: "Ты меня достал своим храпом". Больше скажу. Я полюбил деда Трофима. Он прошел две войны, похоронил две жены и воспитыл четырех сыновей, семь внуков. Он не был учителем, он не был медиком. Дед Трофим всю жизнь работал кочегаром, потом на пенсии двадцать лет дворником и его участок был самым чистым. С особой гордостью он показывал грамоту от губернатора. Ей он был рад, как маленький ребенок, которому, наконец-то, дали соску.
Я читал своей безногой палате Прилепина, Свиреднкова его последний роман и дед Трофим охал как сова, мол надо же, что творится. Я ему рассказывал о своей войне с писателем Карасевым, который отключил меня от комментариев. Я прочитал деду Трофиму несколько его рассказов и дед Трофим, так трогательно мне сказал: "Это видать его там так контузило по нервам. Со мной такое было, когда мы с немцем воевали".
Когда меня увезли в прошлый четверг на операцию, дед Трофим плакал и я вместе с ним. В понедельник меня перевезли в общую палату и дед ликовал. Сегодня утром, деду Трофиму внук Максим нелегально принес домашней брашки. И он всех заставил выпить ее. Никогда не думал, что брага такая вкусная. Дед Трофим был счастлив, а потом на нас посмотрел и сказал: " Ну, теперь и умереть не страшно" и через тридцать минут его не стало. Мощно захрапел, а потом перестал. Мы все поняли, что-то не так. Пока прибежал врач Степанов, было поздно.
Я плачу. Дед Трофим стал как родной. Я рано в дестве стал сиротой и завидовал, тем у кого были родители. В 12 лет меня взяли в семью и я узнал, что такое слово ОТЕЦ. В больнице я узнал, что такое ДЕД.
Я думаю, что дед Трофим меня слышит. Я ему хочу сказать: "Мне так больно, что тебя нет с нами, со мной. И еще, самое главное! Я люблю тебя дед Трофим! Очень люблю!Мне тебя будет не хватать"

Мне нельзя пить. Я по национальности ханты, это такая небольшая народность в Ханты-Мансийском округе. У нас в организме нет какого сдерживающего фермента, и наш народ фактически умирает от алкоголя. Моя мать умерла от алкоголя, отец утонул, потому что пошел на рыбалку под градусом. Я не хочу повторить их судьбу.

5 июля.
Вчера вечером бывший ученик убил на дискотеке моего отца. Я просто в полном трансе!Похороны в понедельник в 14.00. У меня уже нет сил и
нет сил жить. Теперь я чистый сирота. Нет Влада, нет отца. Я остался совсем
один, спрашивается зачем?!

И.Ю. Я скучаю без ваших писем. Егор

Sun, 06 Dec 2009 18:43:48
И.Ю. Я наверное вас напугаю, но вы не пугайтесь. Я видел во сне свои похороны. И знаете, что я понял. Смерть - это покой, легкость, безмятежность. Жизнь труднее.Егор



И.Ю. Завтра меня на несколько дней погрузят в искусственную кому, чтобы сделать переливание крови и прооперировать. Говорят, что по-другому нельзя. Я уже был в коме и мне страшно, вдруг я не выйду из нее.
Кажется, у меня паника.Я не хочу умереть именно сейчас, это будет несправедливо. Мне первый раз страшно! Егор

Вс 20 Дек 2009 13:26:40: Дорогая И.Ю. У меня предчувствие, что я умру, возможно это мое последнее мое письмо, возможно я еще вам сегодня успею отписать. Сегодня свободный день. Если со мной что случится, меня оставят в Монреале. Слишком дорого везти во Львов, да и Львов мне не родной город, так что мне без дела где лежат.

Вс 20 Дек 2009 Я с тобой, Егорка. Все будет хорошо. Не бойся. Думай о том, что я держу тебя за руку. Я тебя не отпущу. Я с тобой.

Вс 20 Дек 2009 18:02:02
ию вы не поныли я пррощаюсь я с вами

Вс 20 Дек 2009 18:05:03
ию меня уже погружают я уже не чувствую но нуббуке не забрали набираю по слепому. вы ав я вам очень благолдарен за все. если не приду в себе простите это не от меня зависелор я вас очень олюббьиол счастья вамс и вашим детям и вну3кам


Вс 20 Дек 2009 18:27:22
и.ю все прощйте не поминай

Александр Абдулов - уход с достоинством

Все-таки как это важно - сохранить достоинство в самых сложных жизненных испытаниях. Уходя, Александр Абдулов дал своим зрителям этот пример мужества и достоинства. Его последние интервью трудно было смотреть без боли, болезнь не щадит никого, но через минуты ты забывал, что видишь и слушаешь обреченного на страшные муки и скорый конец человека. Сквозь болезнь проступали истинно человеческие доброта и мудрость, раньше возраста пришедшее понимание красоты и ценности жизни.
Как хорошо было, что футболисты надели майки с лицом своего кумира, который столько их радовал. И вроде и все мы были причастны к этому поступку. Как, в общем-то, мало нужно в жизни - суметь поддержать другого, немножко облегчить его страдания и знать, что твою боль тоже кто-то почувствует и тебя поддержит. С радостями все и поодиночке умеют справляться.

Алесю Адамовичу - стакан водки с мениском

Прочитала у http://zaletka.livejournal.com/22744.html?view=100824#t100824 как он - по-своему, по-северопоходному, - уважил бы разных писателей, милых его писательскому сердцу: за Пришвина бы греб в лодке, Конецкому кофе варил бы и спирт разводил и т.д.
И мне вспомнилось, как Алесь, прочитавши в заметке, опубликованной в "Московских новостях" начала девяностых годов, обрадовался табели о рангах современных писателей, которую выстроил Венедикт Ерофеев: тому он налил бы столько, тому столько, Василю Быкову он налил бы стакан, а Адамовичу - стакан с мениском. Алесь, никогда в жизни не пивший водки, спросил меня, улыбаясь, что это такое водка с мениском. Я ответила - чтоб аж почти через край. Знала, хоть водка меня тоже никогда не привлекала. Это был высший литературный балл Ерофеева.
Потом, летом 1994 года, когда Алеся уже не было, я увидела поздно ночью фильм о Венедикте Ерофееве. Конечно, его создателей не могла не увлечь его проза. И они инсценировали некоторые главы "Москва-Петушки" - смотреть на этот балаган было больно. Но основой фильма все-таки стали документальные кадры, съемки самого Ерофеева, уже тяжело больного, говорившего механическим голосом через специальный аппарат у его прооперированного горла (я когда-то в магазине в начале Тверской, тогда - улице Горького, вздрогнула и испугалась, услышав такие звуки, исходившие от высокого человека, стоявшего у меня за спиной, долго этим воспоминанием мучилась). Одутловатое больное лицо, сбившаяся неопрятная повязка на горле, ясные, неожиданно яркие голубые глаза (такие были и у нашего Игоря Жданова, прекрасного поэта,прозаика, тонкого редактора: после его увольнения из нашей редакции Гарием Немченко он куда-то исчез, мы ничего не знаем о нем, он ведь жил только работой, она держала его на поверхности, спасая от русской губительной привычки). Говорил Венедикт Ерофеев так умно, так изысканно, проявляя необычайное знание музыки, чувствования литературы, понимания жизни, что через минуту был забыт механический тембр, сожаления о следах его болезни и мгновенно взбухнувший давний страх от человека из магазина. Удивительная личность. Я застыла перед экраном, не отходя даже тогда, когда интервью перебивалось актерскими действиями. И вдруг я услышала те слова о стакане водки с мениском, которые с мягкой чуть хитроватой улыбкой произнес Венедикт Ерофеев, голубые глаза смотрели чуть вбок на собеседника, повернуть голову, видимо, было мукой, и так мне захотелось, чтобы Алесь их слышал или хотя бы, чтобы ему было известно, что такие кадры есть.
Но он этого не знал и узнать уже не мог.

(no subject)

Были в Саранске на форуме молодых писателей Приволжья в пансионате Сивинь с лечебными превосходными грязями, бетонной пионеркой и сленговыми речевками новоявленных скаутов. Три дня замечательной работы и общения с Алексеем Алехиным, Сергеем Чуприниным, Игорем Шайтановым и Александром Эбаноидзе. Давно так и столько не хохотала. Журнал молодых писателей "Берега" . И музей Эрьзя. Вспомнилась запись в книге отзывов на выставке Коненкова: "После выставки Эрьзя вас смотреть совсем нельзя". Молодожены с подаренным музейщиками яблоком в музее у скульптуры пышнотелой эрьзинской Евы (такая новая музейная традиция в Саранске - после загса молодожены вместе с гостями едут в Музей Эрьзя на экскурсию и фото-видео-сессию). Молодая жена яблоко надкусила, все ждали чуда, а она просто подтвердила:"Яблоко". Но мужу вкусить его не дала. Тут все гости заволновались, ведущая церемонии больше всех: "Что было бы, - воскликнула она, - если бы наша прародительница Ева не дала бы яблока познания своему мужу Адаму?! Человечества, нас бы не было!" И неразумная молодая поспешила исправить дело излишне страстным для публичного исполнения поцелуем, и казалось, что ее негрозному супругу это понравилось больше, чем неполученное красивое яблоко.
А я подумала: венчались ли они? В церкви, наверное, им бы рассказали о том, как яблоко стало причиной изгнания наших прародителей из рая. Вспомнилось, как однажды в чистый вторник, после окончания службы с чтением "Покаянного канона" Андрея Критского в храме Космы и Дамиана, что в Столешниковом переулке, отец Георгий Чистяков, ныне покойный, произносил проповедь (народ придвигался к амвону, чтобы не пропустить ни слова), в которой он говорил о том, что некоторые люди во время поста не читают газет, не смотрят ТВ и сторонятся всего, что происходит в это время в общественной жизни. И это неправильно - перекладывать ответственность в эти дни на других людей. "Вот что сделал наш праотец Адам, - продолжал о. Георгий, - когда Господь грозно спросил его: не ел ли ты от древа сего? А он? - обратился о. Георгий к пастве. - Что он ответил? Это не я, это она! Переложив ответственность за совершенное на свою жену Еву".
Такая будничная трактовка вечной истории меня совершенно поразила, и я подумала: все старо, как мир, все мужчины, следуя опыту своего праотца Адама, так теперь и во все времена поступают - это не я, это она!
... И Болдино, болдинские краевиды (просторы) и раздутые от солнца желтобокие антоновки, которые неудержимо захотелось забрать с собой в нарушение всех правил, долгое ожидание обеда в болдинском ресторане с паленым "Саперави" ("Ндааа... "- сдержанно протянул воспитанный Эбаноидзе, только что с радостью знатока обнаруживший наличие (несмотря на запреты главного санитарного врача страны) грузинского вина в винной карте, с удовольствием исполнявший одновременно роль тамады и виночерпия) и палеными же "Нарзаном" и "Саровской".
Пушкинская мелодия Свиридова в машине по темной дороге в Саранск, она умирила спорящих о грузинских последних событиях Эбаноидзе и Алехина.
Невозмутимое ясное спокойствие Дениса Лашина.

Фотографии у
http://borhes.livejournal.com/70102.html
и
criticessa.livejournal.com