Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

"Лили Марлен" в поезде Вена - Инсбрук



Сегодня услышала впервые в исполнении Людмилы Петрушевской "Лили Марлен" и вспомнилось...

После окончания фестиваля "Литературная Вена" решила поехать посмотреть город Инсбрук, давняя, почти детская, мечта увидеть именно этот город. С детства люблю привычные мне горы. Видела Альпы с самолета, это, конечно, не Гималаи, которые, кажется, вот-вот распорют  самолетное брюхо и предоставят тебе возможность покорить эти горные вершины, "на которых еще не бывал",  - но все равно впечатляют. Хотелось увидеть город с земли. Билет был заказан без фиксированного места. Мне сказали: в октябре в Инсбрук - да все будет свободно, не сезон.
Все, конечно, свободно не было, хотелось сидеть у окна Помог любезный проводник: он открыл мне купе, на котором было написано: "Только для дам". "Здесь Вам никто не помешает" - и пригласил с улыбкой войти. .Действительно все, как завороженные, проходили мимо, даже не пытаясь войти, хотя через стеклянную дверь видели, что занято только одно место. Правда, добавлю сразу, Collapse )

У входа в метро курить нельзя, можно - гадить

Курить у входа в метро нельзя, ни в коем случае, а то загребут, как поэта Амелина, в участок. А вот такой ср...ч даже ближе, чем в 15 метрах от входа, устраивать не возбраняется. Э т о метрополитен не волнует.

Разговоры в метро

Ехала в метро, качает, убаюкивает. Закрываю глаза, чтобы не видеть количества народу. Слева разговаривают два парня:"Музыка идет. Ставлю ноты. Смотрю. Думаю:"Бляааааа-ь!"

Вчера тоже разговор двух парней в вагоне метро, в какой-то момент начинаю беситься, потому что слова для связки слов в предложении становятся бессмысленно доминирующими. Только хотела спросить их, почему мы все должны эту гнусь слушать, как слышу:"С чеченскими?" - "Да, у меня тридцать четыре". - "С чеченскими?" - "С чеченскими!" - "А у меня двадцать одна только,без чеченских". И так довольно долго. "А он меня спрашивает,- продолжает возбужденный рассказ один из них, - так ты что, "чеченец"? Да, а что? А же тебе не говорю, что ты пи-с". И опять - "С чеченскими? - С чеченскими!"
Подъезжаем к станции, они перешли к дверям, и я их увидела. Высокие, молодые, худые. У одного сначала вижу блестящий шрам от уха к подбородку, а потом глаза. Он смотрит немного вниз, товарищ его пониже. И такие они старые, эти глаза, такой тусклый взгляд, без чувства, что понимаешь, что на войне люди не взрослеют - стареют. Потом они шли впереди меня по улице, одеты, как все ребята, в куртки, только особая походка, как будто под тяжестью переваливаются с ноги ногу.

(no subject)

Что в городе Москве происходит? Днем на площади Восстания увидела толпу молодых в военнизированной пятнистой форме с надписью на куртке "НАША АРМИЯ", и девчонки тут же в прикольных расшитых сапожках, знамена скрученные,к ним от метро подгребаются в каких-то значках на рукавах - красный косой крест по белому фону, издали, как красная свастика смотрится. В метро на Китай-городе - еще одна группа. Звеньевой, или как это называется, их строем по два в середине станции выстроил, тоже знамена, пока скрученные, что-то бело-красное, но не национальный флаг. Вечером на этом месте увидела лежащего человека, укрытого с лицом черным пластиковым мешком, на руки его раскинутые ширины мешка не хватило, три милиционера рядом. Дурной знак, дурное предзнаменование! Вышла на Пушкинской, напротив Макдональдса три автобуса с военнослужащими, видимо, войска МВД. Автобусы гражданские, посередине инвалидная коляска обозначена. Что, не хватило военных автобусов? А на перекрестках переулков и Большой Бронной милицейские чины. Это все знаки единения россиян, или хунвейбины, о которых кто-то сегодня уже постил, уже гуляют, или милиция культурно в автобусах в центре города отдыхает?

(no subject)

Сегодня в новостях ТВ-центра прошло сообщение о том, что каналу Волга- Москва исполняется 70 лет, что он напоил когда-то Москву водой и делает это до сих пор. Потом рассказали, что ответственным за строительство был Ягода и его ведомство, что рыли канал заключенные лопатами, десятками тысяч умирали от истощения, голода и болезней, что Ягоду расстреляли в 1937, когда канал был построен, и ему на смену пришел Ежов. (Заметим в скобках - его тоже потом расстреляли.) Но зато, - с бравурной интонацией отметил следом автор сюжета, - у Москвы есть вода, и водная артерия сделала Москву портом пяти морей и т.д.
Я вспомнила, как осенью 1985 г. мы с Алесем поехали смотреть дачный участок в поселке неподалеку от Истринского водохранилища. Доехали до Истры на электричке, а потом долго ждали автобуса. Наконец он пришел - настоящее чудище коммунизма, но на колесах. Как они тогда ездили и людей возили, до сих пор для меня загадка, но все как-то передвигались. Однажды, когда полный автобус, как ни пыхтел - ни пыжился, но не мог одолеть дороги, поднимающейся к плотине, все мужчины из автобуса вышли и толкали его сзади, пока не вкатили, как игрушку детскую, на взгорок.
Так вот приехало это долгожданное чудище, и народ, сломя голову, бросился в его двери. Нас с Алесем мгновенно разнесло в стороны, потом волна меня впихнула в заднюю дверь, сопротивляться было бесполезно. Стиснутая, я ехала и не знала, вошел ли он, остался ли. В любом случае, думала я, мне придется держать ответ. Но, когда проехали несколько остановок и передвигающийся по раздолбанной же дороге народ потихоньку умирился, думая о скором доме, я с облегчением услышала знакомый, ни на кого не похожий голос. Алесь был где-то впереди, но он не звал, не искал меня, он с кем-то разговаривал, о чем-то расспрашивал, уточнял. Я заметила, что автобус странно примолк, потом поняла, что к этому разговору прислушивались все.
Алесь сидел на первом сиденьи вместе с маленькой старой женщиной, она ему рассказывала о том, как рыли Истринское водохранилище, а она - тогда молоденькая учительница - страдала и плакала по ночам, потому что не могла ничего объяснить своим ученикам, которые шли в школу и видели бесконечные телеги с набросанными мертвыми голыми телами, обклеенными мухами. Их даже не прикрывали ничем. "Это было возмущение человечества! - повторяла она и плакала.- Это было возмущение человечества!"
Когда я потом вдруг оказывалась у этого очень красивого искусственного озера, широкого, как море, с красными, будто набравшими крови из земли соснами на высоких берегах, на которых любят сейчас селиться разом разбогатевшие люди, я всегда вспоминала этот серый день, молчаливый автобус, крошечную плачущую старушку, всю долгую жизнь мучающуюся воспоминанием: "Это было возмущение человечества, возмущение человечества!"

(no subject)

Сегодня в метро на станции Белорусская-кольцевая увидела на перроне небольшую собачку с пушистым хвостом. Она лежала на мраморном полу, вытянув лисью мордочку на лапки. Поезда приходили и уходили, она поднимала голову и провожала их взглядом. Как все ни торопились, но никто не задел ее, не обругал, хотя она лежала на самом юру и всем мешала. А потом прошли два милиционера. Увидев их, она поднялась и, хромая, пошла к вагону, хотя и они ее тоже не обижали. Молодая девушка с силой придержала двери, и собачка успела проскочить. И тоже вместе со всеми куда-то поехала. Видно, ей уже доставалось от этих дверей. Она улеглась в вагоне, вылизывала свою шерстку, все смотрели на нее. Все было как-то по-доброму, по-домашнему уютно и спокойно.
Я вспомнила, как в декабре 2003 года, только что вернувшись из улыбчивой Индонезии, я ехала по кольцевой от Киевской, и вдруг одна обыкновенная полноватая девушка, в очках, выхватила из своего пакета огромный кухонный нож и пыталась ударить им меня в лицо. Никому из мужчин не пришло в голову выступить защитником, схватить ее сзади за руки. Все бросились врассыпную, оставив меня с этим испытанием наедине. Но и та, видно, насмотревшись боевиков,чтобы не подпустить к себе никого (да никто и не собирался), стала крутиться юлой, выставив нож вперед. При этом весь вагон ехал спокойно, с интересом наблюдая происходящее, и только наше междудверье опустело. Наконец и мне удалось в какой-то момент проскочить к микрофону связи с машинистом. Я кричала ему об опасности, о необходимости вызвать милицию, но ни на первой, ни на второй остановке никто нужный в вагон не вошел. А потом девица, спокойно положив свой тесак в пакет, с мефистофельской улыбкой вышла и растворилась, обыкновенная, в толпе. Я выскочила следом, нашла постовых на станции Проспект Мира, старалась им объяснить грозящую кому-то опасность, избежать которой мне удалось чудом. Но они и не собирались никого искать и рисковать, им проще было затребовать у меня, неприлично загорелой в декабре, документы. Что они и сделали. Дойдя до офиса, я все еще пыталась что-то предотвратить, позвонила в соответствующую службу метро. Но, видимо, ненормальной сочли меня, хотя я подробно описывала эту особу. Единственное, о чем все у меня спрашивали, что их интересовало, какой она национальной принадлежности. Как будто бы существовали ограничения размахивать ножом в общественных местах только для представителей конкретных национальностей. И мой ответ: "Славянской" - их волшебным образом успокаивал. Но не меня. Я была уверена, что это страшное, невероятное в дневном переполненном метро, как в тяжелом сне, кружение с ножом для кого-то сегодня непременно станет последним видением в жизни.

(no subject)

Сегодня стояла на платформе станции Киевская-кольцевая. За колоннами раздавался устало-бодрый громкий голос экскурсовода, по-английски описывающей красоты этой станции. Как всегда, привычно мысленно пожалела туристов, которых таскают по метро, в любой час заполненному круговертью московских и приезжих миллионов. Всякий раз щемит сердце, когда оказываюсь у торцевой пустой стены этой обильно украшенной мозаикой станции. Всегда вижу стоящего там Алеся, уткнувшегося в книгу, с огромным букетом розовых пушистых пионов (потом на даче такие посадили), спадающие мягкие волосы, летний пиджак внакидку. Это была "Судьба Земли" Джоннатана Шелла. Ее тайно раздобыл из каких-то спецпользований Юра Карякин. В ней последовательно описывалось, что происходит с человеком, землей, животными, растениями при получении соответствующих доз радиации. И картинки были. Только мне не давали даже заглянуть в нее - "Это не для женских глаз". Потом, спустя годы, я увидела приехавшего в Москву автора этой книги, оказавшей на читавших ее невероятно сильное впечатление. С виду это был славный добрый человек с негромким голосом, и предположить нельзя было, что он обладает подобным знанием.
Поезда все не было, и я все-таки решилась глянуть на эту группу у известной мне стены, ожидая увидеть привычных западных старушек с аккуратными кудряшками,в брючках и кроссовках . Но, к моему удивлению, это были молодые девушки и парни. Слушали ли они свою сопровождающую, понять было трудно. Отвернувшись от нее, мобильниками в поднятых руках они фотографировали небольшую мозаику на той самой торцевой стене. И я увидела, что это был цветной улыбающийся Ленин. "Боже мой, откуда он взялся?"-удивилась я. Потом поняла, что не могли же его недавно разместить, значит, он был здесь всегда, был и тогда, когда тут стоял Алесь с книгой и цветами и ждал меня. Прошло почти тридцать лет. Сколько раз я оказывалась здесь после, и всякий раз, выходя из вагона, отчетливо видела Алеся и никогда - Ленина, под которым он тогда стоял. И зачем мне надо было сегодня это обнаружить?!